Выстояли и победили!

Война… Сколько горя, гибели и грусти в этом слове заключено. Много лет назад отгремели бои, где свирепствовал режим фашистского террора, поголовного ограбления людей, расхищения и уничтожения культурных ценностей, исторических памятников.
Сегодня мы помним и чтим память тех, кто ценой своей жизни отстаивал свободу и независимость своей страны. Они подарили нам чистое небо над головой, под страхом смерти вставали на защиту Отечества и с врагом готовы были разделить только смерть.
Их подвиг бессмертен, и он вечно будет жить в наших сердцах.

Ветераны войны, участницы
Сталинградской битвы —
А.М. Тимошенко, Н.И. Смирнова.

Время оккупации лежит в памяти сплошным темным пятном

С 23 июля по 23 ноября 1942 года весь Клетский район стал местом кровопролитных боев 21-й армии генерала Чистякова, сначала оборонительных, а затем наступательных.
С августа 1942 года бои шли в самой станице. Здесь советские воины проявили особый героизм. Очень страдало от боевых действий мирное население. Фашисты разграбили, разрушили и сожгли множество окрестных хуторов. В самой Клетской по окончании битвы подлежали капитальному ремонту лишь 10 домов, остальные были полностью разрушены и сожжены.
Нелегко пришлось пережить жителям района период оккупации. Сегодня я хочу поделиться воспоминаниями тех, кому пришлось пережить все эти ужасы.
Воспоминания земляков и близких записал Анатолий Глазунов, житель станицы Клетской.
Одно из них- Манушиной Евгении Георгиевны:
«Мне, студентке Сталинградского индустриально-педагогического института, пришлось прервать обучение, а оккупацию провести: до холодов- дома в Клетской, а затем у родственников в х. Селиванове и х. Копанья. Примерно в мае 1943 года на перекладных добралась до Сталинграда, в развалинах с трудом отыскала то, что осталось от института. Завалы разбирали пленные немцы и итальянцы. Но там я нашла объявление для студентов, что занятия возобновятся осенью 1943 года в г. Камышин. Возобновились они только в ноябре. Людей было мало, на некоторых факультетах по одному человеку. Одежды не было, есть не на что, про быт и вспоминать страшно, но счастью не было конца от того, что я снова учусь.
Время оккупации лежит в моей памяти сплошным темным пятном. Это постоянный страх за свою жизнь и жизнь близких. Примерно за месяц до прихода немцев, в Клетскую приехало много наших военных на черных легковых машинах и грузовиках. Они приехали строить мост через реку Дон. Для переправы техники отступающей Красной Армии. Население помогало, чем могло: грузовики ездили по улицам и собирали выставленные для моста бревна и доски, в Клетской и по хуторам разобрали все что можно, но этого было мало, а времени не было. Тогда решили разобрать деревянную церковь Святой Троицы, которая стояла на кладбище, перед войной превращенное в стадион. Разбирали солдаты, местные жители и даже бывшие служители церкви. Вспоминается каменная церковь на месте теперешнего здания суда и гостиницы – когда ее разобрали в 1939-1940 г.г, осталась кучка мусора, из которой мы с матерью ходили ночью «воровать» 4 полукруглых кирпичика под ведро с водой.
После прихода немцев жизнь резко изменилась. Сразу создали комендатуру и полицию, навешали листовок, объявлений о правилах поведения и за что последует расстрел на месте. Листовки совершенно безграмотные, а расстрел за все – за помощь красноармейцам и партизанам, за хранение оружия и боеприпасов, за неподчинение властям, за укрывательство коммунистов и евреев, за сбор урожая с полей и много за что еще, уже не помню.
А у меня старший брат Андрей в это время служил в г. Баку зенитчиком на нефтепромыслах. А тут полицаи, в основном из украинцев, рыскали-шокали по Клетской, но были и местные. Немцы забрали корову, свиней, есть стало нечего, и мы с младшим братом Георгием каждый день ходили на неубранные поля набрать зернышек, из которых мать пекла подобие пышек. Пекла поздно ночью, чтобы не привлекать внимание запахом.
Пробирались оврагами до дороги на х. Платонов, а там ползком по полю. К этому времени колос почти осыпался, и мы собирали зерно с земли. Вдруг к нам подъехала бричка, в ней полицай и немецкий офицер. Полицай, молча, вскинул винтовку и целится в Жорку. Я закричала, свалила брата на землю и накрыла его своим телом. Немец что-то крикнул, опустил винтовку полицая, дал нам с Жоркой сапогом под зад и показал жестом, чтобы мы убирались. Бежали мы так, что я очнулась только в Клетской. Больше мы на это поле не ходили…
После того, как немцев выперли, и мы вернулись домой, появилась новая напасть – немецкие мины-ловушки, разложенные вдоль дорог для детей. Взрослый и то мимо такой «красоты» не мог пройти, а чтобы дети прошли?
Это были очень красивые игрушки в виде машинок, кукол, оружия, чего угодно, только объединял их ртутный взрыватель, как тогда говорили военные – при малейшем колебании – взрыв. Проходили разъяснительные сходы, но детей ведь на цепь не посадишь, им все интересно. Многие не понимали опасности. И почти каждый день были похороны детей».

Смерть за глоток воды

Ия Алексеевна Федосеева

Федосеева Ия Алексеевна родилась 31 октября 1926 года. Когда началась Великая Отечественная, ей исполнилось всего 15 лет. Всех мужчин призвали на фронт и в сельском хозяйстве остались работать женщины, старики, дети. Она наравне со взрослыми принимала участие в уборке урожая в колхозах района, а затем- в весенней посевной.
Во время оккупации Ию Алексеевну вместе с другими молодыми людьми пешком погнали в концлагерь г. Белая Калитва. Бежали. После побега стала работать в госпитале. После оккупации участвовала в восстановлении разрушенного войной народного хозяйства.
Из воспоминаний Ии Алексеевны: «Был август 1942 года, оккупация. Нас, жителей станицы Клетской, погнали через хутора Селиванов, Манойлин в х. Калмыковский. Там заставляли ремонтировать дорогу, ведущую в сторону Сталинграда. По ней шли машины, везущие смерть нашим воинам. Я однажды насчитала, что до обеда прошло 300 машин. Это очень много.
В один из знойных дней гнали через х. Калмыковский наших пленных воинов. Когда мы услышали об этом, я и моя тетя, Акулина Иосифовна Цыннова, бросились к колодцу, около которого стояли колоды для поения скота, и стали в эти колоды наливать воду. Наши воины, утомленные жарой и походом, кинулись к этим колодам пить, и тут раздалась автоматная очередь.
За глоток воды немцы были готовы убить людей. Мы с тетей напугались стрельбой, побежали от колодца, но смогли взять трех бойцов за родственников. Первой за брата попросила у немцев Филатова Пелагея, потом ее сестра Александра, а моя тетя взяла одного воина и приняла за сына. Вечером освобожденные бойцы Красной Армии стали нас расспрашивать дорогу к своим, на переправу через реку Дон. Мы рассказали, каким путем можно уйти. Ночью обнаружили, что наши воины ушли. Было тихо, без стрельбы, и мы поняли, что ушли они незамеченными немцами.
Тогда и мы решились тоже уйти. У нас были родственники в х. Селиванов. Туда мы и направились через х. Манойлин. Бежали с большим страхом, сердце замирало, боялись выдать себя. Родственники нас приняли, нас было 5 человек. Но и тут нас немцы не оставили в покое- выгоняли косить ручными косами лошадям траву. Стояла ужасная жара. Все косари брали с собой бутылки с водой, а немцам, охраняющим нас, воду подвозила водовозка. И один раз она задержалась, немцы ходили, позвякивая пустыми фляжками, и ворчали между собой, но не забывали нас торопить с покосом. Когда подъехала на лошади водовозка, на бочке сидел наш парень лет 14-15, с кнутом. Рассерженные немцы кинулись к нему крича и стали бить паренька, сначала хлыстиками, которыми нас подгоняли, а потом вырвали из рук парня кнут и стали бить кнутом. Мы бросились на защиту своего парня, но путь нам преградила автоматная очередь. Опять за глоток воды немцы готовы были убить. Это были просто нелюди».

«Солдатская дружба»
Из книги Цезарины Васильевны Глазуновой «Зенитчицы»

Пятого апреля 1942 года в большом зале Клетского РК ВКП (б) состоялось собрание комсомольского актива. На него были приглашены 60 девушек-комсомолок. Видимо, надо было организовать мобилизацию девушек «по телеграмме №25».
В результате, в списке оказалось 32 фамилии комсомолок станицы Клетской и Клетского района. И 7 апреля 1942 года для них началась служба, а именно – передвижение пешком до станции Лог и далее поездом до основного места службы – г. Сталинграда.
После принятия присяги – распределение по местам службы. Среди них была и Тимошенко Анна, которая попросилась «на прибор» — прибористом. Тамара Евстратова, наша землячка, проживающая в х. Верхняя Бузиновка – дальномерщицей. С этого момента они объединились: служили вместе, отдыхали от службы вместе, спали под одной шинелью, ели из одного котелка до конца войны.
У Ани возникли проблемы с освоением новой профессии. Ей, чтобы достать до прибора, сидеть перед ним, сделали подставку на сиденье, что, конечно, не могло быть во время боя. Из-за хорошего, просто отличного зрения перевели Аню на дальномер. И началась служба в 1079-м зенитно-артиллерийском полку, на 9-й батарее, где на вооружении были четыре 85-ти миллиметровые пушки. Почти круглосуточно велась боевая учеба. Ветераны батареи передавали девушкам свой боевой опыт, а девушки старались быстрее овладеть этими знаниями.
— Обстановка под Сталинградом обострилась,- делилась воспоминаниями Анна Михайловна Тимошенко.- В начале июля над городом появлялись одиночные самолеты-разведчики, а 23-24 августа 1942 года вражеская авиация подвергла город ожесточенной бомбардировке. Немецкие самолёты с включенными сиренами пикировали на батарею, сбрасывая свой смертоносный груз. Но батарейцы действовали исключительно бесстрашно, встречая метким огнем вражеские самолеты.
Седьмого сентября 1942 года батарея вновь была атакована крупными силами танков и автоматчиков. Первые две атаки были отбиты. К полудню снова на батарею двигались теперь уже 50 танков, а за ними – фашистская пехота. Зенитчики, уставшие и обессиленные, продолжали драться. И только слышно было команду: «Прямой наводкой по врагу!»
Одновременно батарея подверглась жесточайшей бомбардировке с воздуха и артиллерийско-минометному обстрелу. Почти вплотную подползали к батарее немецкие автоматчики. Все снаряды были израсходованы, два орудия разбиты. Командир крикнул: «Не отдадим орудия!» И батарейцы руками потащили свои пушки буквально из-под носа врага. В этих боях 33 воина пали смертью храбрых.
А 7 сентября 1942 года у клетских девчат была особая траурная дата. В этот день при очередной бомбёжке батареи прозвучала команда: «Всем в укрытие!». Рядом со рвом, где укрылись Аня и Тамара, стояла санитарная машина с ранеными. Налетели бомбардировщики и стали бомбить. Самолёты шли низко. Одна из бомб попала в санитарную машину, другая в землянку. Прямое попадание. Крик. Аня рванулась к землянке. Тамара пыталась ее удержать: да где там! Она влетела в землянку, девочки (наши землячки) были засыпаны землей. Рая (Алексеева) молчала. У Шуры (Родионовой) ноги были засыпаны. Ане навсегда запомнились ее белые резиновые тапочки с застежкой на пуговице. Отдыхали же. Шура дважды простонала: «Мама, мама…» и замолкла. Прибежали бойцы, выгнали из землянки набежавших девчонок. Назад Аня поползла по-пластунски. Когда приблизилась, Тамара сдернула ее в ров. А бомбежка продолжалась».
Материал подготовила

Е. Алтынова,
главный библиотекарь
МКУК«ЦБ им. В.М. Шукшина».